?

Log in

No account? Create an account
 
 
23 January 2010 @ 11:51 am
I've Got You Under My Skin [original fiction]  
(original fiction; future!fiction; r; 3680)

(белый шум)

I've got you under my skin.
I've got you deep in the heart of me.
So deep in my heart that you're really a part of me.


(белый шум)

…теперь возможно все. То, о чем вы раньше и не мечтали! За это нужно благодарить Бена Спенсера, человека, который изобрел…

(помехи)

…за определенную сумму вы получаете реальную человеческую жизнь, которая находится под полным вашим контролем. Вы можете выбрать подходящий для вас симулятор и погрузится с головой в атмосферу средневековья, современного мира. Или же вы можете…

(помехи)

…настоящие убийства…

(помехи)

…все в ваших руках. Мы так долго этого ждали, пока это стало возможно, и только два года назад, в…

(помехи)

…а вы никогда не задумывались, что было бы, если бы вами управляли? Не нужно принимать никаких сложных решений, никакой ответственности?..


(помехи)

…одобрено правительством…

(помехи)

…торговля людьми стала реальна…

(помехи)

…Спенсер получает миллиарды с продажи своих игр…

(помехи)

…а вы хотите присоединиться?...

(белый шум)

- Я тебя ненавижу, ты знаешь? Надеюсь, знаешь. И мне не придется тебе снова этого говорить.

Тайлер даже не оглянулся, только слегка повернул голову в сторону, чтобы поймать где-то в уголке периферийного зрения тоненькую фигурку Джо, обвешанную бронежилетом, резервными обоймами и прочей солдатской ерундой, использовать которую она толком-то не умеет. А может, и не для этого вовсе повернул, может, просто, чтобы показать, что он к ней обращается. Она тащится позади него на три, четыре шага, усталая, сгорбленная, держит пистолет в обеих руках перед собой. Если говорить о стаях, то в этой Джоанна – самое последнее звено, мелкий винтик, не солдат даже.

Тайлер умнее, сильнее, старше и опытнее. И первое правило у Тайлера – слушаться его приказов.

- Да, знаю, - блекло отвечает она.

У Тайлера и так проблем по горло, а еще и она за ним таскается. У них это нечаянно получилось – вытащить ее, они не хотели сначала. Джо прибилась к ним в одной из вылазок, зацепилась локтем за парня, за которым они специально лезли. Так глупо, как все в ее жизни.

Она еще помнит чей-то голос:

- Чья это девчонка?

Она идет марионеткой вслед за ними, неуклюжая. Спотыкается на каждом шагу.

- Не знаю. Давайте бросим ее? Нам она не нужна.

Она слышит эти слова, и ей не обидно совсем. Это потом Джоанна начинает осознавать, какое положение она занимает среди них – больших, умных, взрослых, мужчин-войнов и двух-трех нужных женщин (доктор, ученая, жена).

А тогда она идет за ними и не понимает ничего.

- Нет. Не бросим, - говорит командир, и его стая к нему прислушивается.

Два укола, и Джо становится страшно, больно и очень хочется пить. Два укола в предплечье и запястье, и Джо становится собственностью маленького импровизированного сопротивления.

Она теряет сознание, и пока падает, ее ловит Тайлер. Так он и нарывается на опеку над ней, девчонкой, почти школьницей.

(белый шум)

Она помнит, что еще раньше, чем торговать жизнями стало прибыльно, ее скинули на старшего брата. Он тоже был большим и сильным, как Тайлер. Родителям было вечно некогда уследить за маленькой, тоненькой, ломкой, болезненной девчонкой.

А уже потом брат скинул ее за несколько сотен компании.

Джо любила своего брата, пока он ее не предал. И, наверное, хотела бы отомстить ему сейчас, когда научилась ломать шеи большим сильным качкам одним движением. Да только было как всегда поздно.

(белый шум)

- Ты есть будешь?

Тайлер толкает ее под ребра, ему некогда церемонится, в его мире ты либо быстро соображаешь и живешь достаточно долго, чтобы иметь возможность отомстить, либо получаешь пулю в голову. Довольно просто запомнить. И Джо привыкла, она не жалуется, она давно уже перестала жаловаться.

- Нет, - ее голос тихий, как будто она нарочно всегда шепчет.

Ее голос, сорванный постоянными криками, тихий, блеклый, никакой, как и сама Джо. Светленькие волосы, прозрачные глаза – призрак, молчаливая тень маленькой доброй девчонки, которую она сама похоронила под хмурым взглядом и постоянным выражением то ли страха, то ли отвращения на лице. По ней не скажешь – все слишком одинаковое, на полутонах.

Тайлер пожимает плечами и молча продолжает есть какие-то из оставшихся консервов.

Тайлер - славный малый для осужденного на пожизненное заключение преступника. У него нет душещипательной истории о несправедливом приговоре, нет красавицы-жены, за смерть которой нужно мстить, нету милого малыша, которого нужно спасти. Зато на нем висят четыре трупа. Джо нравится видеть в нем воина. Она вообще любит представлять, что человечество движется назад во времени, а не вперед. Потому что если она будет смотреть на реальность, какая она есть, Джоанне придется слишком много вспоминать.

Например, как старший брат продает ее за наркотики или как пятеро отморозков прижимают ее к стене, и один из них сопит ей в ухо «раздвигай ноги». Джо не любит вспоминать.

Тайлер прекрасный боец, его любят отправлять на передовую, а Джо – его собственность, поэтому она тоже всегда в самой гуще событий. Но если Тайлер разгребает это дерьмо голыми руками, Джо прячется по окопам, она никогда не умела играть в войнушку.

- Через пару дней мы будем на месте, - произносит Тайлер, не глядя на нее.

- Хорошо, - никак отвечает Джоанна.

Она давно стала неразговорчивой, вытащить из нее распространенное предложение не удавалось почти никому. Поэтому над ними часто шутят: суровый, уверенный мужчина, который любит потрепаться, и хрупкая, наивная девчонка, которая всегда молчит.

Это смешно, их маленький отряд хочет разделаться с компанией, которая легализовала торговлю жизнями, и в то же время они так похожи на своих врагов. Бен Спенсер – гениальный разработчик игр с реальными людьми в качестве персонажей. Квесты, симуляторы, стрелялки – все к вашим услугам. Стоит лишь заплатить достаточно денег, чтобы стать полноправным хозяином чьей-то жизни, управлять ею. Джоанне кажется, что несмотря на то, что ее вытащили, для нее все осталось прежним: Тайлер управляет ей, кто-то управляет Тайлером.

Хотя ей, по сути, все равно. Она давно перестала верить в счастливые завершения историй, она там, куда ее ведут. Ей давно уже все равно.

(белый шум)

У маленькой Джоанны Холл всегда было то, чего она могла только пожелать, денег ее родителей хватало на любые дочкины капризы.

На восьмое рождество Джо попросила у отца красивую фарфоровую куклу. Родители почти все время проводили за границей, что-то покупали, что-то продавали. Она не получила ничего, потому что родителей куда больше интересовала развитие индустрии развлечений, новых технологий, они делали на этом кучу денег.

Она не получила ничего, умоляя брата не поступать так, как он намеривался, когда ей было семнадцать. Она умоляла, плакать, ползала на коленях – ничего не помогло.

Ее брата уже не стало, иначе Джо ни за что не упустила бы возможность поиграть с ним в игру «нет, пожалуйста, нет!».

(белый шум)

Джо просыпается от пинка.

- Беги. Беги, беги! – Тайлер толкает ей в руки все снаряжение, которое она сняла перед привалом.

И Джо хватает свои вещи и бежит. В стаях принято слушаться вожаков, поэтому Джо слушается Тайлера, а Тайлер следует приказам их командира.

Пять лет она привыкала выполнять приказы в точности, как ей говорят. Она притворялась для всех и для себя запрограммированной на выполнение того, что сказано, фильтрование того, что нужно сделать, а чего - ни в коем случае нельзя. Им нужно пойти до конца, подорвать квартиру Спенсера, хотя бы попытаться. Им нельзя отступать, нельзя оборачиваться, бежать. Тайлеру нельзя ее спасать.

Тайлеру никто не говорил заботится о ней, спасать ее. В мире Джо это было неправильно. Он должен был выполнять задание, наплевав на нее.

Джо бежит, бежит, бежит. Она слышит выстрелы, взрывы, ругань у себя за спиной, она слышит, как Тайлер жертвует собой ради нее, жертвует идеей ради сопливой девчонки, ради одной надломленной жизни.

Джо останавливается, прижимается спиной к стене.

Она закрывает глаза и что-то невнятно шепчет. Впервые за много лет ей по-настоящему страшно. Потому что что-то не так, что-то неправильно, не должно быть так.

Пять лет по накатанной: приказы, унижения, убийства, война. Глупая игра по строгим правилам – твоя жизнь в обмен на чужую, невозможность выйти за рамки. Так проще. Проще постепенно превращаться в жестокую сильную пустую тень, отголосок человека, которым ты был. Проще уверенной рукой спускать курок, потому что тебя заставляет это сделать кто-то там, по ту сторону экрана, кто ржет наблюдая за тобой – девчонкой с бесцветными волосами и пустым взглядом. Проще, чем жить. Проще, чем решать самой.

Руки Джо дрожат.

Вдох-выдох.

Слезы текут по щекам.

А кто-то бьет ее прикладом по голове. Так глупо. Как и все в ее жизни.

(белый шум)

Она помнит, как ей улыбалась женщина на перевязочном пункте.

- Ты с Тайлером, да? Он не даст тебя в обиду.

А Джо думала, что это просто слова, светская беседа, которые она отвыкла вести раз и навсегда, перестала реагировать на них, откликаться, даже показывать, что слышит.

В лагере двадцать человек, четыре женщины, и только она одна, Джо, единственная из них ненужная, та, которой проще всего прикрыться, которую можно использовать как наживку. Она сломанная, одна из тех, кто убивает не задумываясь.

(белый шум)

- Я думаю, ты делаешь. Тебе понравится, вот увидишь.

Бен Спенсер поднимает локоть над головой, и Джо повторяет это словно в зеркальном отражении. Она одета в красивое платье, ее волосы вымыты и аккуратно прибраны, от нее пахнет корицей и еще какими-то пряностями, а не грязью, потом и иногда кровью и порохом. Джоанна – настоящая куколка. И надо сказать, у Бена есть вкус на игрушки.

Где она? Как оказалась здесь? Почему она?

Он опускает локоть, а Джо продолжает держать свой на весу, рука свисает, болтается. Она дорогая, разодетая марионетка. И это как нельзя лучше отражает ее суть – маленькой, ломкой Джоанны Холл, вечной девочки, которая готова год за годом ждать подарка, но так его и не получить. Она – послушная, доверчивая, наивная кукла. И правда в том, что Джо наплевать, кто ее кукловод – ее брат, Тайлер, Бен – для нее все одно.

Бен улыбается, и губы Джо растягиваются в улыбке, ее рука заправляет выбившуюся прядь волос.

Так просто. Он думает, она делает.

Джо по-кошачьи грациозно подходит к Бену. Она покачивает бедрами, держит спину, а самой ей хочется заржать и сгорбится. Это настолько не она, а всего лишь игрушка, которую хочет видеть в ней Бен.

Ей хочется бросится на него, вцепиться ногтями в горло. Джо хочется кричать и проклинать Спенсера за то, кем она стала.

А он щелкает пальцами, и зал наполняет музыка. Джоанна подходит к нему вплотную, прижимается к груди Бена. Она не может не отметить то, что Бен – красивый мужчина, гораздо приятнее тех отморозков, с которыми ей приходилось трахаться в предыдущие пять лет. У Джо нет никаких иллюзий, зачем он нарядил ее в это красивое платье с невероятным декольте, ей даже льстит, как изощренно Бен ломает ее.

Ломает? Смешно! Да он может в один момент заставить ее задрать это дорогое платье и лечь под него, или как там принято у маньяков и психов? Но он этого не делает. Он заставляет ее танцевать с ним под какую-то подозрительно знакомую мелодию, делает ее значимой, заставляет ее чувствовать себя привлекательной.

Зачем это ему, Джоанна не имеет ни малейшего представления, но вся ее злость, вся ее детская обида и ненависть, желание отомстить хоть кому-нибудь за то, как ей не повезло, таят, уплывают куда-то.

Ее сознание тает, растворяется, она перестает понимать, когда Бен контролирует ее, а когда она делает шаг сама.

И даже приятно наблюдать, словно со стороны, как больной маньяк заставляет твое тело выгибаться в танце, лучше, чем слушать эти хриплые голоса, приказывающие раздвинуть ноги пошире, кричать погромче.

Джоанна танцует так, как, наверное, никогда и не умела. Бен ведет ее, прижимает ее к себе близко. И Джо теряется, она не может разобрать танцует ли она с ним на самом деле, или это просто Бен заставляет ее тело двигаться.

- Все дело в контроле, да? Тебе нравится, чтобы тобой управляли?

Джо хочется закричать: «Да! Ты чертовски прав!». Она пытается остановиться, вырваться, но вместо этого вгибает спину под пристальным взглядом Бена. И что-то в этом взгляде не так, что в его словах не так, в том, как он их произносит, что-то неправильно правильное.

Он улыбается, и что-то в этой улыбке не так, как будто он вовсе не хочет улыбаться, как будто за этой улыбкой куда больше яда, куда больше коварных планов, куда больше зла, которые вырвутся оттуда, стоит Бену только опустить уголки губ.

Но Джо не страшно.

На секунду Джо чувствует, что он ослабляет контроль, она наклоняется вперед и целует его.

Но тут же против своей воли подается назад, отходит на шаг.

Бен смеется. Как хищник над поддавшейся жертвой. Стокгольмский синдром – жертва начинает сопереживать своему мучителю, влюбляется в него, хочет, чтобы он уже трахнул ее, наконец. Все слишком просто. Джоанна не понимает, это ее желание или Спенсер может внушить и это? Насколько глубоко он в ее голове?

Джо привыкла, что ей говорят – она делает. И ей не надо думать, не надо осознавать, что происходит, иначе потом, когда она будет валяться на полу в душе и пытаться оттереть от себя чужой запах, свою кровь и все гребанные воспоминания вместе с кожей, ей придется принять то, что с ней происходит. Ей придется смириться с тем, что она простая шлюха, даже хуже.

Но сейчас Бен делает ее значимой, делает ее особенной. И Джо плевать, что он сделает с ней после.

Сейчас она даже готова в него влюбиться, готова забыть всю свою боль и всю свою ненависть, потому что Бен – красивый, обходительный. Но что-то не так в его глазах. Что-то неправильное.

А потом он смеется.

- Конфетка, ты такая глупая.

И тогда она видит фотографии за его спиной, фотографии куда более красивых, куда более интересных игрушек.

Она вдруг понимает, что все это изначально соответствовало плану. Она вспоминает, как видела Спенсера в первую неделю после того, как ее продали. Вспоминает, как он подмигнул ей. Те воспоминания, которые она засовывала как можно дальше вместе с криками о помощи, громким и протяжным «Нет!» сквозь слезы и стоны.

Она вдруг понимает, что он планировал это все с самого начала, планировал получить ее себе.

Она вспоминает, что она верила, что Бен Спенсер может ее спасти. Вспоминает, откуда в ней вся эта ненависть, боль, апатия.

Бен цыкает языком и притягивает ее к себе. И Джо видит у него за спиной большую, красивую кровать. И знает, что это все не для нее – танцы, платье, макияж. Это все для Бена, он гребанный, больной маньяк.

- Ну не плачь, сладкая.

Он наклоняется и проводит языком по щеке, там, где скатилась слеза. Джоанна вся дрожит, и он не может ничего с этим поделать, а может, не обращает на это внимания.

Он смеется над ней, а она целует его растянутые в усмешке губы, жмется к нему, ослабляет узел его галстука, пока они отходят к кровати. Джо хочется вырваться из-под контроля, хочется убежать, но Бен не дает ей даже говорить.

Он мурлычет про себя мелодию песни, которая играет снова, снова и снова, а Джо расстегивает его белую рубашку. Ей хочется вырвать серьги из ушей, разорвав мочки, ей хочется окунуть голову в ведро грязной воды, ей хочется стянуть эти чертовы чулки и сломать высокие шпильки.

Они подходят к кровати с черными шелковыми простынями, Бен ложиться на спину, и Джо заползает сверху.

- Прости меня, - невпопад шепчет Бен ей на ухо.

Он запускает руку ей в волосы и тянет вверх, Джоанна запрокидывает голову и стонет от боли. Бен дает ей простонать. Он переворачивает ее на спину, гладит ее бедра, целует ее шею.

- Знаешь, ничего не сравнится с таким уровнем контроля, ты же чувствуешь?

Его дыхание сбивается. Он замирает на мгновение, и заставляет ее сказать то, что она думает, заставляет сказать «да».

Ее пальцы расстегивают его ширинку. Джо тошнит от ощущения неправильности, оттого насколько этот спектакль не отличается от всех тех разов, когда ее насиловали не так красиво – просто зажимали в углу и избивали, смеялись над ней.

Бен целует ее лицо, ее шею, ее грудь, а Джо не остается ничего, кроме как сжимать простыни в кулаках. Ткань платья скользит вверх по ее бедрам, пальцы Бена оставляют за ней красные дорожки следов на бледной коже.

Он трахает ее, а Джо пытается не смотреть на него, отвернуться, закрыть глаза. Бен берет ее за подбородок и поворачивает лицом к себе.

Джо больше не чувствует на себе его контроля, она с удивлением открывает глаза.

Дверь с треском слетает с петель.

(белый шум)

Тайлер.

(белый шум)

- Мать твою!..

Бен вздыхает и не торопясь поднимается с кровати.

Ему достаточно поднять руку, и Тайлер останавливается, роняет нож.

(белый шум)

Джо было трудно представить себе другую жизнь, Джо было трудно представить себя чьей-то женой, матерью. В семнадцать лет ее продали, в восемнадцать лет ее трахали маленьким взводом, купленной командой из пяти солдат и девчонки – аватаров игроков какой-то там стрелялки в стиле Дельта Форс. Ее трахали, а их игроки наблюдали за этим в реальном времени – бесплатная порнуха, которая шла бонусом к пробному прогону игры, принадлежащей больному психу Бену Спенсеру.

В двадцать лет Джо режет вены в душевой, но ее находят и откачивают.

В двадцать три ее нечаянно вытаскивают, над ней ломают контроль ее игрока. Джо хочет мстить, хочет убивать. Но больше всего Джо хочет сдохнуть.

Джо было трудно представить себе другую жизнь, ей хочется, чтобы у нее не было даже этой.

(белый шум)

Тайлер бьет его раз, два. Он сильный солдат, он может вырваться из-под контроля, конечно, он не любит, когда им управляют, его это не опьяняет так, как Джо. Он на самом деле хочет сломать контроль над собой, а она хотела поддаться, проиграть. Джоанна мечтала о мести, она любила себе об этом напоминать, но на самом деле ей нужно было что-то, чтобы не сломаться, чтобы не реветь каждую ночь от боли и унижения. Но она никогда не была достаточно сильной даже для того, чтобы защитить себя.

Бен падает на пол. С разбитым лицом он не такой очаровательный, просто больной ублюдок, который любит развлекаться, для него любая жизнь – своя, чужая - лишь гребанная игра. Кровь течет у него из носа и капает на пол, он сплевывает, скалится. Джо становится страшно, он смеется.

Тайлер поднимает нож.

Бен смотрит на нее с пола, смеется, и Джо чувствует, что он снова управляет ей, она все еще позволяет это ему. И она не понимает, почему он не пытается спастись, почему он не поставит ее между собой и Тайлером, когда тот за шиворот поднимает Бена на ноги.

Бен смеется, и капельки крови летят Тайлеру в лицо. Маленькие, темно-красные, такие неестественные, ненастоящие, не отсюда, не из этой игры. Бен не может проиграть, Джо не понимает, что он делает.

Она хочет закричать, но Бен не дает ей.

Тайлер заносит нож, он хладнокровный убийца: ему сказали – он делает, Джо знает это.

- Нет, Тай…

Бен обрывает ее.

Тайлер медлит, оборачивается к ней, вернее слегка поворачивает голову в ее сторону, как всегда. Джо лишь помеха, заноза, меленькая мелкая мошка, ее он тоже прихлопнет когда-нибудь.

- Чего?

Он и не замечает, как Бен сжимает большой и указательный пальцы руки, и Джо теперь даже вздохнуть не может. Тайлер и не замечает, как теряет контроль над ситуацией, и как нож в его руке идет по абсолютно другой траектории и вонзается в его собственную плоть.

Джо вскрикивает, ее словно выталкивает из подвешенности, словно марионетке разом обрезают все нитки – Бен больше не контролирует ее, ни капельки.

А Тайлер падает, падает, падает. Джоанне кажется, проходит целая вечность, пока его колени подкашиваются, и он опускается на бок. Тайлер разжимает пальцы, и нож с характерным металлическим стуком падает на пол.

Кровь красная, густая, горячая. Джо закрывает глаза. Это неправда, этого не может быть. Она предала того, кто спас ее. Она спасла того, кого презирала и ненавидела больше всего на свете.

Она открывает глаза снова. Никакой магии. Бен стоит над скорчившимся на полу побежденным противником, и противно кроваво скалится, он переводит взгляд на Джоанну.

- Ну, посмотри, что ты наделала! – кричит он на нее.

Джо снова пять лет, отец орет на нее за разбитую вазу и бьет по лицу.

- Я же пытался тебя удержать, чтобы ты чего-нибудь не вякнула! И что теперь?! Довольна?!

Он пинает Тайлера, и сплевывает рядом на пол. Его рубашка вся измята и выпачкана кровью, на лицо страшно смотреть, в глазах – чистейшая ярость. Он перешагивает через тело на полу, и подходит к Джо, берет ее за подбородок.

- Ты довольна? – ужасно тихо спрашивает он.

Джоанна молчит, и начинает плакать, она старается не смотреть ему в глаза.

- Смотри на меня! – орет Бен.

И взгляд Джо останавливается на его разбитом лице, на подсыхающей на подбородке и щеках крови. Ее губы без ее воли произносят то, что она думает: «нет».

Она ждет, что Бен ударит ее.

А он отпускает ее.

- Идиотка!

Джо совершенно ничего не понимает: Бен жив, тот, кто пытался убить его - мертв. И причина всему этому марионетка, кукла, с которой Бену не дали доиграть.

Бен снова отпускает контроль над ней, и Джоанна падает на колени, она ревет и размазывает по лицу макияж, слезы и сопли. Она с трудом помнит, когда ей в последний раз было так больно и обидно. Из-за слез ей ничего не видно, только нечеткие размытые пятна. И к большому темному пятну, которое должно быть Беном, приближается что-то…

Джо моргает, она вытирает слезы рукой, но не может поверить, что Тайлер приставляет нож к горлу Бена. Она не может поверить в то, что Бен снова смеется. Его ладонь раскрыта, пальцы широко расставлены, он удерживает Тайлера, удерживает из последних сил.

Бен заставляет Джо подняться с пола.

Весь пол в крови, кровь течет по лицу Бена, стекает по штанинам брюк Тайлера. Джо хочет закрыть глаза, чтобы ничего этого не видеть, чтобы ничего этого не было.

Джо снова маленькая девчонка, которая верит, что кошмары отступают по утру.

- Смотри, - шепчет Бен, и Джо открывает глаза против своей воли.

Он отпускает руку Тайлера.

Нож перерезает горло, Джо зажмуривается и закрывает уши руками, но все равно слышит хлюпающий смех, пока Бен падает. Слышит что-то похожее на смех, потом что-то вроде булькающего «Улыбайся, сладенькая», и губы Джо против воли растягиваются в улыбке.

(белый шум)

Ее трясет, ее ломает. Джо боится открыть глаза и увидеть, что она натворила. Ее и так тошнит от запаха крови. Она почти на ощупь пытается выйти из комнаты, поскальзывается, и падает во что-то теплое.

Джо блюет на пол, но не раскрывает плотно сжатые глаза. Она ползет туда, где по ее преставлению должен быть дверной проем, там встает на ноги и бежит.

Она рвет платье, ломает высокие каблуки, ее руки по локоть в крови, кровь на ее лице. И это неправильно правильно.

Никто не пытается ее остановить, и Джо бежит, бежит, бежит.

(белый шум)

Она не знает как, но она спасается.

Джоанна Холл – мишень для каждого. Ни убийство Тайлера, ни убийство Спенсера ей не простят.

Джо смывает с себя кровь, срезает волосы.

Теперь все изменилось, теперь Джо хочет жить.

И она больше не будет бегать.

(белый шум)

I've got you under my skin.
I'd tried so not to give in.
I said to myself: this affair never will go so well.


(белый шум)